Oct. 9th, 2012

kaktus: (Default)

(ОТРЫВОК)

Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?

Державин

I

Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает,
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.

II

Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю ее снега; в присутствии луны
Как легкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмет, пылая и дрожа!

III

Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги?..
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стеклами двойными.

IV

Ox, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.

V

Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.

VI

Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.

VII

Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.

VIII

И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русский холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

IX

Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несет,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промерзлый дол и трескается лед.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.

Х

И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.

XI

И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге.
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу!— матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.

XII

Плывет. Куда ж нам плыть? ......

kaktus: (Default)
На первом курсе я жил дома - наш городок находился в 40 километрах от Казани, и это считалось близко. Хотя сейчас это расстояние машины преодолевают за полчаса, а раньше автобус трясся час с четвертью, а в распутицу и больше. Можно было кататься на электричке. Часто мы так и делали, перебегая из вагона в вагон при появлении контролеров - это было весело и опасно. Иногда нас ссаживали, и мы оставались ждать другой электрички на открытой ветрам платформе среди лесов и полей - на середине пути.
В первый же месяц я подрядился петь в университетской капелле, репетиции которой проходили в старинной ступенчатой аудитории - но уже поздно вечером, часов, кажется, в восемь. Поэтому я счел за благо подселиться к друзьям в общежитие - так, на птичьих правах, на полу, куда они дружно и жертвенно кидали свои матрасы и одеяла. А подушкой мне была свернутая одежда. Иногда кто-то из них уезжал, и я спал на кровати. Это были моменты счастья. Потому что жрать все равно было нечего, а стипендию во втором семестре я не получал. Вот о втором семестре и речь.
Как представитель артистической богемы, я познакомился накоротке с кубинцами, среди которых - преимущественно низкорослых креолов - выделялся ростом и красотой мулат Алехандро. Ростом он был под два метра, был чрезвычайно строен, узок в бедрах и широкоплеч и носил прическу "афро" - как у Анжелы Дэвис (потом я тоже носил такую). Алехандро неплохо танцевал, обладал очень сочным, бархатным басом, сам сочинял и исполнял красивые песни. Обычно вся кубинская музыка кажется мне одинаковой, но в его песнях было нечто особенное, за что, вероятно, он неоднократно становился лауреатом Национального кубинского фестиваля в Гаване. Кубинцы им очень гордились. Они вообще выделялись среди всех своим непосредственным жизнелюбием: постоянно ритмично шумели, для песен, танцев и митингов у них всегда был повод. И все это они делали так, что мурашки пробирали - особенно мне запомнилась речь молодой кубинки на митинге, посвященном гибели Индиры Ганди. Про песни и танцы не говорю. Я любил кубинцев, был в восторге от Кубы и всего, с ней связанного. И этого не скрывал. Кубинцы отвечали мне взаимностью, но как взрослые люди и старшекурсники общались со мной несколько покровительственно, хоть и с большой симпатией. Они звали меня "Алехо".
Позже, весной, в Казани проходил международный молодежный фестиваль - помните, там эмблемой был разноцветный цветок с голубкой посередине? Название я позабыл, вот досада. А ведь именно на этом фестивале кубинцы меня научили играть на бонго.
И вот, зимняя сессия позади, а фестиваль еще впереди. Ровно посередине у меня случился день рожденья. Не помню, почему, но накануне я лег спать на кровать совершенно один. Нет, вы не поняли - не в том смысле. Ребята куда-то ушли, но вот куда - не помню, и я остался один. Помню только, что было мне несколько тоскливо и одиноко: мне предстояло постареть на один год, а жизнь не спешила раскрыть мне свои дружеские объятия. Не было и приключений. И девушка, которой я выделил огромное пространство своего сердца, уютно в нем расположилась, но ответить взаимностью не спешила. 
И вот, когда я вроде уснул, сквозь дрему мне послышался шум за дверью. Потом раздался стук - чересчур громкий даже для общежития.
- Алехо! Открой! - прокричал мне знакомый бас.
- АЛЕХО!!! - хором прокричали кубинцы. Ну, а кто еще мог меня так звать?
- Подите прочь! Я спать хочу! - крикнул я и повернулся к стене. Спать, конечно, уже совсем не хотелось.
Дальше произошло вот что: раздался удар, и дверь хлопнулась на пол посреди комнаты, подняв облако пыли. В дверях стояла ватага кубинских бандитов. Меня как подбросило: неслыханное дело - вышибать дверь! Но они ввалились гурьбой, кто-то полез обниматься, кто начал прилаживать дверь. Все наперебой, устраиваясь за столом, поздравляли меня с днем рожденья. Я посмотрел на часы: была четверть первого.
Кубинцы принесли с собой в подарок кубинского рома "Гавана Клаб" - черного и белого - и большую пачку кубинского кофе в зернах. Предусмотрительно захватили кофемолку и уже несли горячий чайник. Стаканы и кружки у каждого были свои. Они обещали устроить мне настоящее кубинское угощение.
Потом оказалось, что поздравлять у кубинцев принято сразу, как только день рождения начался. То есть, в полночь. Мы распечатали ром и запивали его горячим кубинским кофе, очень и очень крепким. Сейчас я не смогу описать его вкус, но если мне снова доведется этот кофе попить, я сразу его узнаю. Я пил разный кофе, но похожего не встречал. Главное же, что мне запомнилось - это действие кофе: после чашки я был словно пьян и очень весел. Кубинцы хлопали меня по плечу и смеялись. Они говорили, что я могу сегодня о сне не беспокоиться.
Так и случилось: я не спал эту ночь, весь день, следующую ночь, и сморило меня только на третьей паре второго дня.
Это была незабываемая вечеринка.
Ром, конечно же, кончился как-то сразу, а кофе - как-то незаметно. Ведь в комнате нас было много, и у нас было много друзей.
Вот.
А потом был фестиваль, кубинцы научили меня играть на бонго. А потом Алехандро уехал, и его фото на стенде ректората по работе с иностранными студентами незаметно заменили другим.
А дело оказалось в том, что Алехандро был необычайно притягательным персонажем: девушки просто сами падали под его ноги. А он только обнажал свои белые крупные зубы в ослепительной и прекраснейшей улыбке и нисколько не сопротивлялся. Может, он даже остался бы здесь, в этом краю белых девушек, падающих ему под ноги. Но одна девушка захотела от Алехандро чего-то большего. Она посещала его с завидным постоянством в течение целого месяца, а потом поставила ультиматум: или он женится, или она доносит ректору. Оказалось, девушка забеременела. Алехандро только улыбался: почему-то он ей не поверил. Его вызвали в ректорат и через некоторое время отозвали. А девушка вскоре родила.
Алехандро был черным, как кофе, которое он мне подарил. А мальчик, который родился, был совершенно белым. За обман девушку отчислить было нельзя. Но также нельзя было вернуть Алехандро.
Поэтому больше кубинского кофе мне никто не дарил. Да и вообще, после первого курса меня забрали в армию, а это уже совсем другая история.           
kaktus: (Default)
18260А ведь я, ребята, чуть не забыл: сегодня, 45 лет назад в далекой боливийской деревеньке, к школьном классе был застрелен Че Гевара. Светлая память и всем его товарищам, особенно Тане Бунке. Команданте законсервировали каким-то варварским способом (на посмертной фотографии видны затычки на сонной артерии), умыли его, открыли глаза и все сфотографировались - в том числе низкорослые боливийские солдаты из индейцев. Потом его на носилках привязали к вертолету. вывезли в неизвестном направлении. В Америку в качестве доказательства привезли только кисти рук. Уже в девяностые. кажется, годы один из офицеров показал могилу Че под взлетной полосой военного аэродрома. Останки опознали. 
Че обвиняют в коммунизме. Он не был коммунистом, в чем не раз признавался. Во время поездки в Москву, где Фидель планировал просить помощи, он отказался даже из дипломатических соображений выказывать свой якобы коммунистический уклон и в интервью на прямые вопросы отвечал определенно: его цель - независимость Латинской Америки от США, средство - латиноамериканская революция. Собственно, на этой почве они с Фиделем и разошлись. Фидель остался почивать на социалистических лаврах, а Че поехал продолжать революцию. 
Во время визита в Москву кубинскую делегацию и увидала моя мама. "Они все были высокие и красивые, - вспоминала она восторженно. - В беретах, бородачи... А какие улыбки! Кажется, мы были в них влюблены".
И правда, посмотрите на лицо этого человека: может ли он быть тем, кого некоторое время назад вдруг стали шельмовать, называя террористом, наркоманом и авантюристом? Думаю, надо очень плохо знать этого человека, чтобы говорить о нем такое. А мне кажется, я знаю его хорошо и очень давно. Хотя, когда он погиб, мне было чуть больше полугода.
Но, кстати, обвинение в авантюризме он не опровергал и при жизни. "Да, это так, но я авантюрист особый. Я один из тех, кто рискует жизнью, чтобы доказать свою правду". И это действительно так. И особенно дорого сейчас, когда нами управляют патриотичные болтуны, не готовые заплатить за свою болтовню даже царапиной.  
Мы с ним совсем разные. Но мне приятно, что кое-что нас все же роднит.
"Кто знает, может, я прощаюсь с вами навсегда. Я не мечтаю о смерти, но обстоятельства логично заставляют меня считаться с этой возможностью. Я вас очень любил, но не мог выразить свою любовь. Во всем, что я когда-либо делал, я был несговорчив. Думаю, что иногда вы меня не понимали. Воля, которую я с удовольствием закалял, будет теперь поддерживать мои больные ноги и укреплять уставшие легкие. Вспоминайте иногда своего маленького кондотьера двадцатого века...”

Profile

kaktus: (Default)
kaktus

January 2013

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 10:40 am
Powered by Dreamwidth Studios