Sep. 11th, 2012

kaktus: (Default)
Originally posted by true_victory. Reposted by cordiamin at 2012-09-11 09:19:00.

Крупнейший в России каталог спортивных упражнений.
Удобный поиск по базе упражнений: выберите часть тела, оборудование, тип упражнения или уровень сложности и программа выдаст именно то, что вы ищите.

Каждое упражнение в каталоге имеет подробное описание выполнения со всеми советами, заметками и изображениями ключевых позиций. Это самая настоящая энциклопедия физических упражнений.

b p

Упражнения по группам мышц

ШеяТрапеции
ТрапецииТрицепсы
ПлечиШирочайшие
ГрудныеСредняя часть спины
БицепсНижняя часть спины
ПредплечьяЯгодицы
ПрессКвадрицепсы
КвадрицепсыБицепс бедра
ИкрыИкры


kaktus: (Default)

Случилось это в советские годы. В самом сердце старого Еревана помер одинокий старик. Звали его Ованес. Сухой, маленький и молчаливый, жил он тихо и впроголодь, потому что нигде не работал. Во всяком случае, все время, сколько его помнили соседи - Манукяны, Тзиранянцы и Саркисяны, -  был он одинаково ветхозаветно стар и по возрасту не годился ни для какой работы. Опираясь на то, что старика не привлекают к ответственности за тунеядство вот уже сорок лет, кто-то высчитал ему больше века. Ованес даже стал символом затянувшегося бессмертия: глядя на его голодные страдания, соседи попрекали своих беспечных детей примером старого Ованеса – дескать, будешь так легкомысленно жить, ждет тебя такая же судьба.

В существовании старика, и правда, было мало завидного. Ладно бы, был он просто немощен и одинок. Но в довершение ко всем неприятностям – ужасающе беден, даже нищ. Кто помнит советский Ереван, поймет, почему старику помогали всем кварталом: хлопотали в собесе, носили еду – словом, держали над Ованесом коллективное шефство. Старик принимал заботу безропотно, но и без слов благодарности, словно был от рождения нем. Целыми днями, жуя губами, он сидел на скамейке в тени абрикоса во внутреннем дворе дома. Взгляд его из-под кустистых бровей был неизменно угрюм и устремлен в невидимую окружающим даль.

Если вечер выдавался особенно красивый и теплый, он сидел во дворике допоздна. И тогда соседи выносили вечерние посиделки за пределы дома: выходили гулять или устраивались в соседнем дворе, навещая друзей. Не хотели мешать. Всем казалось, что думы старого Ованеса полны горечи и печали. Гадали и о причинах: ведь не зря же старик остался совсем один. Сколько всего пережила Армения! Турки, Англия, передел территорий,  геноцид,  революция, дашнаки*… Не пострадавших семей, считай, и не было – все что-то помнили и вспоминали кого-то. И вполне допускали, что их семейное горе не самое страшное, бывает и пострашней. И примером тому для соседей был Ованес.   

И вот в один из прекрасных дней, когда на дворе стояла чудесная осень, и в селах весело отжимали на славу уродившийся виноград, Ованес на скамейку не вышел. Выглядывая с деревянных балконов по периметру тесного двора, женщины Манукянов, Тзиранянцев и Саркисянов все пытались разглядеть под листвой абрикоса знакомые очертания старика. Когда наступил вечер, и мужья вернулись домой, соседи собрались перед дверью старого Ованеса и никак не решались постучать – вдруг вспомнилось, что в гостях у старика никто из присутствующих еще и не бывал; стало быть, преимущественных прав побеспокоить Ованеса ни у кого не было. Самым старшим среди соседей был Мовсес Саркисян, он и принял окончательное решение: всем разойтись по домам, кроме Додика Тзиранянца, которому предписывалось позвать участкового Налбандяна.

Тот пришел через четверть часа со столовой салфеткой за расстегнутым воротом белого кителя. Двери в Ереване той поры не запирались. Но у старого Ованеса было врезано два замка. Налбандян распорядился принести самый большой топор и вооружил им самого здорового из соседей – Арсена Саркисяна.  Участковый объяснил, каким способом воры ловко взламывают дверь и просил сразу об этом забыть. Отмашку для взлома он дал обнаруженной вдруг салфеткой.

Однако, замки Ованеса сидели в коробке двери слишком уж глубоко. Пришлось забыть воровские хитрости и рубить, но и тогда дверь подалась не сразу. На шум прибежали жильцы всего квартала. Мужчины, потея, сменяли друг друга. Сим-сим открылся лишь через полчаса возни и шума.

Дверь распахнулась. В наступившей тишине все, замерев, заглянули в нутро квартиры. В маленькой комнатке, которая начиналась от самого порога, в центре стояла большая кровать. На кровати в ветхозаветной позе возлежал усопший Ованес – еще более маленький, чем при жизни. Кроме стола, в комнатушке не было больше мебели. Участковый потребовал, чтобы все разошлись по домам, оставив двух понятых из соседей; исследовал помещение и пришел к выводу о ненасильственной смерти. На следующий день Ованеса похоронили. Скромная и быстрая церемония сопровождалась искренними слезами – патриарх Ованес стал чем-то вроде символа старого, загадочного Еревана, артефактом сложной и страшной эпохи. Сам артефакт внимал прощальным слезам все тем же хмурым лицом, только глаза его были закрыты навек. Какую загадку унес старик в загробную жизнь?

В дверь покойного Ованеса врезали новый замок, а через неделю дом помогал разгружать машину со скудным скарбом новым соседям – молодой паре Симонянов из Нубарашена. Новоселье планировали справить в тот же вечер. Но возникла одна загвоздка: грузчики, присланные из домовой управы, никак не могли вынести кровать старого Ованеса: тяжелая и широкая, она была выкрашена много раз и превратилась в неразбираемый монолит. Судя по форме, ценности она не представляла, поскольку была сработана грубо, поэтому решили просто ее распилить и принесли ножовку.

Полотно долго скользило по старой, окаменевшей краске, прежде чем зубья выточили ложбинку. Новоселы стояли внизу, болтая с соседями. Когда ножовка завжикала по металлу, все облегченно вздохнули, Симоняны приободрились. Но вдруг из недр конуры покойного Ованеса раздался громкий возглас. Грохоча по деревянным ступеням, соседи бросились  на второй этаж. Навстречу им с пораженным видом вышел домкомовский грузчик. В его руке сверкала срезом  ножка кровати.

- Золото! Самое настоящее золото! – провозгласил он, потрясая ножкой.

Глаза у всех заблестели, как будто бы по зрачкам рассыпались золотые искры. Опять послали за участковым, и опять гонцом оказался пронырливый Додик. Участковый пришел не один, а с целой бригадой экспертов. Работа вновь закипела: кровать распилили, опилки тщательно вымели и кульки, пронумеровав, описали. Кровать вынесли и увезли под охраной. Но, несмотря, что известий из милиции не было долго, весь квартал только и говорил о золотой кровати. Строили разные версии, но ни в одной из них Ованес не был хозяином хитроумного клада. О мертвых плохо не говорят.

Однажды вечером в пятницу, когда соседи, накрыв сдвинутые столы, сидели в тени абрикоса, пришел Налбандян. Тяжело дыша от быстрой ходьбы, он сел на свободный стул, снял фуражку, вытер пот носовым платком и, оглядев собравшихся, объявил в пронзительной тишине:

- Это была кровать старика Ованеса!

Оказалось, что по свежим следам милиция провела дотошное следствие, которое было бы невозможно без участия органов государственной безопасности: золотая кровать – это не шутка! Весила она без малого центнер.

Оказалось, что Ованес поселился в Ереване в начале двадцатых годов под вымышленным именем. И если бы не золотая кровать, узнать его настоящее имя вряд ли бы удалось. Установили, что старик был родом из злосчастного и богатого некогда Карса, который на рубеже веков переходил из рук в руки и был щедро полит кровью различных народов. Происходил он из богатой семьи и был патриотом, но при этом – сторонником крайних методов. Кровь его истребленной семьи стучала ему в виски. Поэтому неудивительно, что вскоре он стал дашнаком, террористом и авантюристом и дал обещание, что не женится вновь, пока Армения не освободится от турок.

Являясь членом Карсского комитета, Ованес принимал участие в нападении на «Оттоманский банк»** в Стамбуле, после чего, один из шайки грабителей, тайком вернулся на родину, в занятый русскими Карс. Когда Арарат перешел на сторону Турции, Ованес перешел на сторону Советской Армении и затерялся, скрываясь от ищеек Погоса Макинзяна: оба были знакомы и считали друг друга предателями Армении. Оба пламенные патриоты, но Ованес – максималист и радикал, а Погос – сторонник стабильности и порядка. Мрачно и молчаливо, сидя в своей конспиративной квартире, он наблюдал, как большая Родина старается забыть его малую родину, милый сердцу Карс. Как растерзанный и ограбленный Айястан*** старается заглушить песнями новой эры боль утраченных членов. Как с успехом свою идею воплощает Погос, не гнушаясь даже армянской кровью. Он молчал и плевался. Но что было делать?

Остается открытым вопрос происхождения золотой кровати. Но опираясь на нее, пусть даже лишенную ножек, и другою рукою на непроверенный слух, органы все же безошибочно вышли на участника ограбления «Оттоманского банка». Но он ускользнул от потомков Погоса и здесь – прямо в смерть.

Трудно сказать, почему старик до гробовой доски так и не воспользовался своим богатством. Видно, виной всему надежда, замешанная на тлеющей жажде мести. Она была так горяча, что даже любовь окружающих так и не смогла ее погасить.

_________________________________________________________
* Дашнаки - члены армянской национал-революционной партии "Дашнакцутюн".
** "Оттоманский банк" - 26 августа 1896 года армянские националисты захватили "Оттоманский банк" и грозились его взорвать, если Турция не проведет реформы в Армении. Под гарантии русского правительства террористы были отпущены, но в отместку за нападение турки убили в Стамбуле 6 тыс. армян. Сведений о том, что террористы украли из банка золото, нет.
*** Погос Макинзян – нарком по внутренним делам, принимавший участие в подписании печально известного Карсского договора в 1921 году между Турцией и Россией.
**** Айястан - настоящее название Армении.  

Profile

kaktus: (Default)
kaktus

January 2013

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 06:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios