Jul. 23rd, 2012

kaktus: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] kyfina в "Скажи мне, что ты читаешь..."
Помню как в первый день пришла в книжный на работу и остановившись у полки с надписью ЗАРУБЕЖНАЯ И РОССИЙСКАЯ СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА, просто остолбенела от названий книг. Невольно возник вопрос: КАК это можно читать (судя по названиям) и КТО те люди, которые покупают ЭТО ?
Вот часть того списка книг, название которых ввели меня в ступор:

Минаев С. The тёлки.
 Он же : Videoты.
Иванов А. Географ глобус пропил.
Новиков В. Роман с языком.
Петровский Д. Роман с автоматом.
Концевой М. Coco sos.
Коковин Г. Мужчины и женщины существуют.
Ивеншев Н. Когда мы были.
Бах С. Гонки на черепахах.
Хайнс Д. Издай и умри.
Мамаева И. С дебильным лицом.
Липскеров М. Белая горячка.
Шляхов А. Из морга в дурдом и обратно.
Мусса Л. Полное руководство по выделке собственной шкурки.
Кончаловский Д. TV Sука.
Бурман & Бурман Пашкет из дирижабля и флейт.
Таблетки пофигизма.
Долохов В. Трусы на люстру - деньги в дом.
Он же: Трусы возвращаются на люстру.
Фоли М. Век абсурда.

А вот это вообще "верх изящества" по названиям. Вильмонт Е:

1. Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры.
2. Девственная селёдка.
3. Бред сивого кобеля.
4. Перевозбуждение примитивной личности.
5. Полоса везения, или Все мужики козлы.
6. Хочу бабу на роликах.
7. Танцы с варежкой.
 
Ну и ещё одно:
Сучкова А. Приключения какашки.

До сих пор не могу понять, каким образом среди всего ЭТОГО на самой нижней полке, у самого пола, затерялись три книжки одного автора... я как только их открыла - поняла сразу, что грех оставлять ТАКОЕ среди всего ЭТОГО.
Купила все три, хотя мы и имеем право брать книги домой и читать.
В общем, если кто-то захочет почитать глубокую серьёзную литературу, то обратите внимание на книги писателя МИТЧА ЭЛБОМА, особенно на "Искорка надежды", оно того стоит...

Тварь

Jul. 23rd, 2012 01:56 pm
kaktus: (злой)
1- Паап?.. - протянул как-то вечером сын. - А помнишь, у нас в соседках девочка была, ну, у которой мамаша еще наркотики продавала. Как ее звали?
- А что случилось? - встрепенулась жена.
- Да так, ничего. Просто увидел девушку, которая на нее похожа. И зовут ее Аня. Кажется, и ту девочку так звали. 
Тут мы все припомнили эту историю в деталях. 
В тот город, где мы живем, наше семейство приехало семнадцать лет назад, в год смерти моей бабушки. В этом доме меня помнили многие - главным образом, пенсионеры, бабушкины друзья и подруги: тетя Катя, тетя Тася, тетя Неля, тетя Шура, дядя Коля, тетя Лида с дядей Володей, тетя Нонна... Дети у нас тогда были еще маленькие. Все тетки заходили к нам домой и вспоминали, какая бабушка была хорошая швея. Ну, и просили мою жену что-то пошить да подлатать: "Ты нам прямо как за Шуру послана, - причитали они, вытирая искренние слезы. - Уж такая была рукодельница, такая рукодельница!" Жена шила им за так, но они все равно устраивали натуральный обмен: кто картошки привезет с дачи, кто ягод, кто меда или варенья баночку, а то и солений к столу. Меня они тоже порой приглашали подколотить или подклеить старую мебель, починить обувку или забить гвоздь. Отношения у нас были теплые, и тетушкам было комфортно. Кажется, они нас любили. 
Но не все в подъезде были такими. Жило у нас несколько драных семей, с уголовщинкой. Одну и семьей не назвать было - мамаша со сменными папашами и прижитыми от них пятью детьми. Двое последних - близнецов - по слухам, она зачала в тюрьме, куда попала за продажу наркотиков. Когда беременность стала видна, ее отпустили. 
Вернувшись, Людка стала вести скромную жизнь. Но хватило ее не надолго. Как только загремел в тюрьму за разбой ее последний мужчина (карачаевец), женщина пустилась во все тяжкие: сначала в квартире один за другим стали появляться разные мужики, встречи кончались шумными застольями, загулами и драками. А потом вновь потянулись косяки наркоманов. Если Людки не было дома, они дежурили в подъезде. Если она была дома - в подъезде же и кололись, оставляя шприцы со сгустками крови. Несколько раз я их выгонял, иногда - пинками. но они приходили снова и снова. Вид их был страшен, и мы боялись за своих детей. Сынишке тогда было пять лет, а дочке - три года. Гуляли они во дворе. Поэтому жена стала сама их выводить, а потом и гуляла вместе с ними в другом дворе. 
Через некоторое время в подъезде стали появляться крепкие люди в штатском: они задавали вопросы соседям и устраивали засады - иногда при поддержке вооруженных людей в масках и с автоматами. И, сидя у тети Шуры или у тети Кати, толпились в прихожей, напряженно глядя в глазок. Раза два Людку брали с поличным, но опять отпускали - мать-героиня. 
Вскоре старшая дочь Людки ушла из дома с одним из маминых хахалей. Осталась шестилетняя Аня и два годовалых малыша, которые часто сидели дома одни, по ночам наблюдали оргии, а утром Аня шла на помойку с двумя ведрами, полными бутылок и прочего хлама с пиршественного стола. Несколько раз я ей помогал. Как-то при встрече Людке сказал, что "не детское дело надрываться, таская ваше говно"за двести метров от дома". Она мне тогда ответила, что это не мое дело.
Так прошел еще год. Очередной людкин хахаль привел к ней домой бультерьера. Опасную эту собаку у него хватило ума запереть на балконе. Оставаясь дома одни целыми днями, дети кормили собаку, бросая ей куски через форточку. Собаку никто не выгуливал, и вскоре у тети Нели на стене стали появляться потеки с сильным запахом. Жэк ремонтировать отказался, и на жалобу в людкин адрес не реагировал. Ничего не предпринимал и участковый, которому тетушки жаловались на ночной шум и беспорядок в подъезде. Оставаясь одни, дети частенько открывали подъездную дверь и побирались, стуча к соседям и выпрашивая поесть. Тетушки кормили их и умывали, а матери выговаривали. Но Людка всегда ставила их на место в разухабистой пьяной манере. 
Однажды в отсутствие взрослых кто-то из малышей открыл балконную дверь. Собака рванула с балкона прямо в подъезд и навсегда пропала. Вскоре вернулся хозяин. Обнаружив пропажу и узнав, кто виноват, он схватил близнецов и шарахнул об шкаф. Мальчик отделался большим синяком, а девочке гад сломал тазобедренный сустав. Людка в больницу ребенка не повела, и вскоре стало заметно, что нога срослась неправильно: возвращаясь с прогулки, девочка поднималась по лестнице на четвереньках. 
- Господи, - плакала тетя Шура, - господи, где ж это видано, чтобы с детишками так обращались! Как же управу найти на эту поганку?
Собравшись однажды у нас, тетушки опять завели этот разговор. Я сказал, что выход один: оповестить органы опеки и попечительства. Но мне нужна была поддержка соседей, если дело дойдет до суда - один в поле не воин. Тетушки, охая, горячо согласились помочь. И на следующий день я составил письмо в управление образования, где коротко изложил главные обстоятельства. Тетушки расписались. Назавтра из управления нагрянула комиссия. Людки не было дома, дети сидели голодные и чумазые, дверь в подъезд была по обыкновению открыта. После визита члены комиссии заглянули к тетушке Шуре. Та рассказал им все, что знала. Мне из управления позвонили прямо на работу и сообщили, что начинают процедуру лишения материнских прав. "Мы навели справки, - добавила председатель комиссии. - У Байрамовой не истек срок условного приговора. Если ее лишат материнства, дело возобновится за изменением обстоятельств, ведь ее освободили от тюрьмы из-за детей. Вы готовы выступить свидетелем по делу?"
Я был готов. Но тетушки призадумались. Когда Людка узнала, что к ней приходили их органов опеки, она поняла все. И, заглянув к соседкам, пригрозила, что если ее посадят, им не избежать расправы. Я зашел к ней сам. Она была пьяна и, на мое счастье, одна, так что обошлось без поножовщины. Качаясь и хватая меня за помочи майки, Людка пыталась отговорить меня от свидетельства на процессе, пугая всякими карами. Мне хотелось показать ей, что я действую открыто и предупредить, что на суде я все равно свое слово скажу. Я сделал и то, и другое: предупредил и на суде выступил. В коридоре суда ее хахаль ел меня глазами, но подойти не посмел. Бабушки идти отказались, так она их напугала. И об этом судье я тоже сказал. 
В общем, Людку посадили на десять лет. И вот недавно она вышла. Детей ей не вернули. Девочке со сломанной ногой сразу после перевода в детский дом сделали операцию и ногу срастили правильно. Сразу после перевода в детский дом я туда наведался посмотреть, что это за учреждение. Поговорил с заведующей. Она заверила меня, что деточки пристроены надежно, начали прибавлять в росте и весе, улучшились показатели крови. И у них уже появились друзья. От помощи продуктами и вещами заведующая решительно отказалась: "Дети в нашем доме обеспечены всем необходимым. Боюсь, привилегии могут быть расценены неправильно другими детьми и помешать складывающимся благожелательным отношениям". Мне разрешили посмотреть на детей издалека. Я распрощался и больше не приходил.
Людка вернулась из тюрьмы раздобревшая и некоторое время жила правильной жизнью. Но потом снова стала попивать, однако наркотиками больше не занималась. И при первой же встрече со мной от общения воздержалась.
Как-то я рассказал эту историю одному из приятелей. Он замолчал и как-то насторожился. А потом спросил чужим, ненатурально официальным голосом:
- Ну и как, считаешь, что ты был абсолютно прав?
Я посмотрел на него долгим взглядом. И ничего не ответил.   
 

Profile

kaktus: (Default)
kaktus

January 2013

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 06:47 pm
Powered by Dreamwidth Studios