Apr. 16th, 2012

kaktus: (Default)
В детстве - а это было советское время - мама втайне нам сообщала, что ее дедушка был немец. Нас это очень интриговало, но всех по-разному. Так, мои сестренки подросли и вообразили, что они дворянских кровей и почти чистокровные немки. А мне это было немного смешно. И нешуточно интересно.
Со временем у меня вдруг открылись глаза. И я понял, что у папы тоже есть предки. И нет никакой разницы между предками-немцами и, к примеру, русскими или татарскими. И я стал донимать бабушку по отцу. Она была из деревни и потому много помнила наизусть. Причем, в отличие от мамы, ее данные были вернее немецких легенд.
Потом я вырос и даже нашел давно утраченную ветку нашей родни. Правда, с маминой стороны. Составил подробную родословную со всеми данными, которые были известны о том или ином моем предке. Получилась такая картина.

Дело и любовь
Мой прадед Густав приехал в Россию задолго до революции 11-летним мальчиком с отцом Карлом, мамой и тремя сестрами. До сих пор непонятно, какие у них в России были дела. Непонятно, откуда они приехали. Мама помнит, что вроде из Дрездена. Значит, они были саксы, что похоже на правду: лицо у Густава похожее - он был блондин с широкими скулами и узкими глазами, под аккуратным носом топорщились горизонтально полу большие усы.
Одна из его сестер, Ида, вышла замуж за управляющего заводом резиновых изделий "Богатырь" - тоже немца. Завод был крупнейшим поставщиком армейских галош в Первую мировую. В революцию рабочие завода не принимали участия в волнениях и отказались выдать управляющего, потому что, как говорит мама, он их ни в чем не обижал, и зарплаты были хорошие.
Две другие сестры Густава остались старыми девами и держали ювелирную лавку в центре Москвы. После революции они разорились, и она из сестер умерла. Луизу взял под опеку ее племянник Владимир, о котором чуть ниже.
Теперь о Густаве. По какому-то делу Густав часто бывал в Сергаче, где присмотрел себе будущую жену. Звали ее Евдокия, и происходила она из довольно странной семьи. В окрестностях Сергача было именье князей Долгоруковых. Как-то в Сергач приехала богато одетая женщина с дочкой и купила три дома на дорогой улице (дома эти живы и ныне). Вскоре дочь выдали замуж за деревенского середняка, который затем переехал в город. Говорят, в устройстве свадьбы принимал участие сам Долгоруков. В этой семье и родилась моя прабабка. Была она красива так, что про нее даже пели одобрительные частушки. И вот прадед в нее влюбился.

"Нету краше, чем Дуняша"
Как-то я приехал домой к родителям и увидел на столе в рамке фото своей жены. Зрение у меня не очень, да и в комнате было сумрачно. Я подошел поближе и понял, что это другая женщина, похожая на жену. Даже очень похожая. Это была Евдокия.
Поженились они в Сергиевом Посаде: лютеранин и православная, оба мещане, как значится в брачном свидетельстве. У них родилось много детей: три дочери и четыре сына, не считая умерших. Вскоре Густав скончался в возрасте 33 лет, а семья оказалась в Нижнем Новгороде, где ее поселили во Вдовьем доме на государственную пенсию. Все девочки помогали маме рукодельем отрабатывать это пособие, а мальчики выросли и поступили на службу. Все они были красавцы и высокие ростом (кроме, может быть, Анатолия). И все погибли. Герман (на снимке) умер на германском фронте от тифа, драгун Александр пропал без вести после одной из конных атак, Анатолия забрал в 1937 сталинский "воронок", а о Владимире долгое время мы ничего не знали.
Как-то мне в руки попалась старая фотография, где на краю окопа сидели драгуны в нательных рубахах. Морщась от табачного дыма, они зачем-то разложили свои кителя на коленях. На обороте беглым и смелым росчерком сообщалось: "Избавляемся от окопных сотоварищей. Александр". Профилем человек, сидевший ближе всех, был очень похож на меня: тот же немного скошенный лоб, те же надбровные дуги, немного уточкой нос и та же линия подбородка. Только моржовых усов у меня отродясь не бывало.
Все три сестры состарились в Нижнем, и всех я успел увидать. Они были с юмором, у всех были по-мужски крупные уши, у Капитолины - роскошные длинные волосы, а Олимпиада курила беломор. Всю жизнь они просидели дома и дали начало большому потомству. Одна из сестер была моя бабушка Антонина. Многолюдное стадо моей родни расселилось по всей стране: они есть в Сибири, на севере, в Ленинграде и Москве, в других городах (маленьких и больших) и даже в Грузии - настоящие грузины, потомственные военные.

Утраченная персона
Теперь про Владимира. Он был самым младшим из братьев, служил на германском фронте. И все, больше ничего не известно. Искать не пытались - занятия генеалогией в советское время не поощрялись.
И вот однажды яндекс выдал полное совпадение имени и фамилии. Я открыл ссылку - оказалось, сайт московского фонда, публикация конкурсного сочинения на тему "История страны в истории семьи". В фонде мне дали адрес девочки из Сибири, которая с помощью своей мамы написала эссе, где Владимир фигурировал как "поволжский немец". Он в гражданскую женился на девушке из разоренной революцией семьи и, забрав тетку Луизу, поселился в Дубне. Но только какой - тверской или московской?
Семья жила при старинной церкви, которую Владимир вызвался подновить - подрисовать иконы и побелить стены. У Владимира были художественные способности: он рисовал картины и в Первую мировую служил писарем в штабе.
Когда Гражданская определенно закончилась, церковь разграбили, а Луиза умерла. Владимир с семьей уехал на Украину, где закончил курсы бетонщиков и работал на строительстве ДнепроГЭС. Когда на Украине начался голод, он вернулся в Москву, где устроился бригадиром бетонщиков на завод им. Сталина. Молодым дали место в бараке. А вскоре началась война. Владимира вызвали в НКВД и поставили вопрос ребром: либо он уходит на фронт добровольцем, и семью оставляют в Москве, либо вся семья покидает столицу и товарняком отправляется в Казахстан. Владимир выбрал первое и погиб в своем первом бою под Смоленском. Теперь его имя на Поклонной горе, дочери умерли, сын погиб, но осталось потомство, от которого мы и узнали всю эту историю. Они чтят Владимира как героя.
А потеряли мы его потому, что все детство он жил и воспитывался у московских теток и в Нижнем бывал нечасто. Был он белокурый, высокого роста, на редкость покладистый человек. Очень любил детей. И, говорят, люди тоже его любили. 

Островок в тумане
Дядька мой, большой скептик и ворчун, узнав о новой родне, ничуть не удивился. Он попросту не поверил. Но в архивах наших семей нашлись общие фотографии. И вскоре родня встретилась в Москве в одной из старых квартир.
В этой истории остается много неясного, но разогнать туман без работы в архиве не получается. А в архиве работать некому: у всех множество своих дел. Этим хотела заняться мама, но с ней случился инсульт, и она теперь "невыездная".
Что же, использовав новые данные, она написала книжку, которую я издал пока в единственном экземпляре к ее юбилею.

Profile

kaktus: (Default)
kaktus

January 2013

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 08:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios